Почему у них в “хороших” пробах дети все время ревут?

Смотрю пробы в одной студии и уже не в первый раз замечаю: в пробах, которые там показывают как хорошие, дети ревут. Слезы, надрыв, дрожащий голос — и все это подается как сильная актерская работа.

К этому подводят так. Предлагают окунуться в свою личную боль: вспомни момент, когда ты очень кого-то любила и не могла об этом сказать. Вспомни утрату. Вспомни самый страшный эпизод. Вспомни, о чем ты мечтала, но не сбылось, и после тебя разрывало изнутри. И потом на этой эмоции читай текст.

Метод вполне рабочий.

Но меня кое-что тут тревожит, а именно: в таком состоянии ребенок часто уже не в роли.

Он не живет внутри персонажа, не держит задачу, не существует в тексте. Его в моменте захлестывает личная эмоция. Внешне это может выглядеть сильно, но по сути это совсем другое. Это не точная актерская работа, а эмоциональный перехлест.

Проблема в том, что такой способ существования на сцене неуправляем. В музыкальном театре он сразу бьет по дыханию и звуку. В драматическом легко выбивает из текста, из роли, из логики сцены.

Ребенок перестает быть персонажем и становится просто самим собой в очень остром переживании.

Например, девушка читает отрывок из очень пронзительного произведения Бунина "Холодная осень".

В кадре она сразу появляется со слезами на глазах, в голосе грусть и отчаяние...

Но если анализировать текст, то становится понятно, что действие происходит уже много лет спустя после утраты.

Героиня уже старушка. И по логике действия острые переживания уже давно ушли, и в словах ее выражается тихая благодарность и радость от того - пусть короткого - момента счастья, который подарила ей судьба.

Хорошая проба в моем понимании устроена иначе. В ней может быть сильное чувство, основанное на личном опыте - но оно должно держатся внутри роли, задачи и текста.

Хотите записать или разобрать вашу актерскую самопробу? Напишите нам.